- Готово! - сказал писарь, отрываясь от письма.

- Читай! - Филипп Афанасьевич, наклонив голову, приготовился слушать.

- "Разлюбезная Феня! - начал Салазкин. - С величайшим чувством воинского долга, с горячим в сердце стремлением сообщаю Вам, что получил Ваш подарок, от которого закипело в моей груди, как в эскадронной кухне..."

- Борщ або каша? - зверски поглядев на Салазкина, спросил грозно Шаповаленко.

- Нет, я поставил многоточие, - невозмутимо ответил Салазкин.

- Запятую тоби в бок, що ты пишешь! Бисова твоя душа! "Разлюбезная", "закипело"! Щоб у тебя в башке закипело, як тесто в квашне твоей бабушки!

- Не нравится?

- Тьфу! Иди ты ко всем чертям с твоим письменством! - Филипп Афанасьевич яростно сплюнул и поднялся.

- Не хочешь, от себя пошлю, - заявил Салазкин.

- Куда пошлешь?

- Фене Ястребовой.

- А кому посылка?

- Да какое мое дело! Адрес есть, а посылка могла и мне достаться.

- Ну и что же? - немного опешив, спросил Филипп Афанасьевич.

- Ничего. Кому хочу, тому и напишу. Тебе-то что?..

- Да пиши хоть турецкому султану!

Шаповаленко, махнув рукой, стремительно шагнул к своей палатке.

- И напишу! - запальчиво крикнул вслед Салазкин. Но тут же, хохоча, добавил: - Филипп Афанасьевич, вернись, я пошутил. Честное слово! Вернись!

- Вернусь, так не обрадуешься! - огрызнулся Филипп Афанасьевич и неожиданно лицом к лицу столкнулся с офицером связи Поворотиевым.

- Чего это вы бранитесь, товарищ Шаповаленко?

- Да вот, товарищ старший лейтенант, попросил писаря письмо составить, а он, щоб ему пусто...

- А вы что, неграмотный?

- Не то щоб неграмотный, но тут таке дило...

Филипп Афанасьевич подробно изложил всю историю и показал Поворотиеву фотографию.

Увидев на карточке девушку, Поворотиев так и застыл с улыбкой на лице. Ему казалось, что сейчас эта милая девушка с ласковым взглядом выпрыгнет из окна и белыми мягкими руками обовьет его шею. Шаповаленко протянул письмо Фени. Поворотиев быстро прочел его, и лицо его озарилось ясной, счастливой улыбкой.