И можно сказать, что в этот момент он вышел на старт своего будущего «полета». Именно так начался «разбег перед взлетом» будущего авиаконструктора.

Военная же карьера мало прельщала новоявленного артиллерийского офицера. И когда после Великой Октябрьской социалистической революции старая царская армия развалилась и началась стихийная ее демобилизация, прапорщик Павел Сухой без сожаления покидает свою часть и возвращается в Москву — в Техническое училище. Но училище закрыто, занятия в нем не проводятся, и неизвестно, когда начнутся. Поэтому Павел решает вернуться в родной Гомель.

* * *

Недолго пробыл он в доме, где жили его родители и сестры. Ему предложили работу учителя математики в городе Лунинец, что неподалеку от Бреста, и Павел уезжает туда.

Софья Феликсовна, жена Сухого, вспоминала: «Как-то вечером я возвращалась из школы. Меня обогнал незнакомый человек в военной шинели, перекрашенной в черный цвет, на голове его красовалась маленькая шапочка — «керенка». Я тогда обратила внимание на большие, [17] очень выразительные глаза незнакомца и смешную «кавалерийскую» походку. Через два дня этот человек появился у нас в школе и стал преподавать математику. Я в этой школе давала уроки французского языка…»

В 1919 году в Белоруссию вторглись белополяки. Они быстро приближались к Лунинцу, и многие учителя решили покинуть город. Павел Осипович, Софья Феликсовна и еще несколько человек поехали в Гомель. Здесь они стали учительствовать в школе, которой заведовал отец Сухого — Осип Андреевич.

Павел Осипович блестяще знал математику. Но на уроках в школе излагал ученикам ее основы довольно сухо, говорил сжато: он не любил лишних слов, цветистых выражений. Ученики не привыкли к такой лаконичной форме изложения и были недовольны своим новым учителем. И скажем прямо: карьера школьного учителя давалась будущему конструктору нелегко.

Время было трудное, жили впроголодь… Для учителей железнодорожной школы сохранялся бесплатный проезд по железным дорогам. Павел воспользовался этим и отправился в деревню за продуктами для семьи. Но ему не повезло — в дороге он заболел сыпным тифом. Едва живой добрался до Гомеля и попал в больницу. Только поправился — его свалила скарлатина. Она дала осложнение на горло, после чего у Павла пропал голос.