В комнате оказалось восемь человек. Здесь, в замкнутом круге, вырванные из людской массы жаждой заработать валюту, они, эти бедолаги, предстали передо мной как отдельные маленькие миры, сокрытые за семью печатями неведомых мне страстей и стремлений. Держались замкнуто, с недоверием поглядывая друг на друга. Картина преобразилась лишь в воскресенье, когда появился вербовщик и стал собирать деньги.

— А ты что? — уставился он на меня колючими зрачками. — Я ведь на продукты и спиртное собираю. Люди едят и пьют, не покидая этих мест…

Я внес свою долю. Торговая точка, как я понял, находилась в нескольких километрах отсюда, и добираться туда без документов было делом рискованным. Нелегалам создавали жесткие условия — даже за доставку продуктов приходилось бандиту платить.

Вербовщик вернулся с несколькими ящиками дешевого вина, водки и чешского пива. Компания попалась разношерстная:

Искатели счастья, апологеты дальних странствий, просто бегущие от неурядиц в собственном отечестве и мечтавшие бросить якорь на хлебосольной чужбине.

Откровенный разговор начался после затянувшегося застолья. Сосед по нижней койке, с блинообразным ликом в россыпи крупных веснушек, протянул широкую ладонь и представился:

— Николай. Из Западной Украины. Приехал на заработки.

— Ну и как они? — поинтересовался я.

— Третий месяц горбачусь, — с горечью поведал он. — Трудно, но в доме осталось шесть ртов — кормить детей надо, а с работой в наших краях туговато. — Он залпом осушил стакан вина и продолжал: — Приехал сюда как турист и остался на заработки. А как же иначе, если по чешским законам каждый въезжающий в страну обязан иметь при себе, как минимум, триста долларов. Откуда возьмешь такие деньги! Вот и придумал ход: через туризм в каторжники.