— Да поймите, — взмолился Вовка, — я не хочу тут плац ломом подметать, мне бы в «горячую точку».

— А куда я тебя отправлю? Вот смотри, если не веришь, с Таджикистана, с 201 дивизии письмо.

С этими словами чиновник протянул ему машинописный листок, где среди множества требований к кандидатам значилось, что было особо подчеркнуто чернилами: «Из Чечни не брать. (Кроме срочников)». Пока Владимир читал и перечитывал эти строки, работник военкомата переключил свое внимание на Игоря. Он словно не замечал, что тот пьян и лыка не вяжет. Напротив, с напором и энергией, присущей зазывалам и рекламным агентам, утверждал тому, что выбор правильный. Перед Агеевым была развернута перспектива прекрасной службы в Таджикистане или Закавказье. Тут же Агееву были вручены разные запросы и вместе с Вовкой они вышли из кабинета. Вовка огорченный, казавшаяся такой надежной, палочка-выручалочка вдруг выпала из рук и куда-то закатилась. Игорь напротив довольный, будет чем теперь похвастать перед очередной любовницей, чем надавить на жалость и оправдать последующие пьянки.

Придя домой, и печально взглянув на решительно растущий живот своей подруги Вовка, грустно развернув газету с объявлениями, засел за телефон. Долго ли, коротко ли, но поиски завершились успехом, удалось, в конце осени, пристроиться сторожем на заброшенный завод, где задержка копеечной зарплаты составляла около семи — восьми месяцев. Хоть какое да дело. А реальных путей вылезти из надвигающейся нищеты Вовка никак не видел. «Эх, лучше бы инвалидом стать тогда, тогда бы пенсию получал, побольше нынешней зарплаты, которую все равно увижу не скоро», — не раз в душе своей говорил он. Особо укрепился он в этом после разговора с местным дворовым дурачком Бакланом.