К вечеру Багдад бомбили и обстреливали еще раз — со всей неистово-тупой злобой и остервенелостью. Зарвавшиеся агрессоры, израсходовавшие за утренний и дневной обстрелы половину всех «томагавков» и бомб со своей эскадры, вынуждень! были подключать эскадрильи английских штурмовиков с базы в Кувейте и летучую орду тяжелых американских бомбардировщиков черт-те откуда — за день штатни-ки избавились от боезапасов на сотни миллионов долларов, разгромили кучу жилых домов — из них шесть на земле Ирана (и это после громогласной и беззастенчивой похвальбы, когда они уверяли весь мир в прецизионной, прицельно-лазерной точности своего оружия. Но в военном смысле толку в суетливой агрессии обалдевших от собственной наглости штатников оказалось маловато — как признался командующий нашими стратегическими ракетными силами — операция получилась бестолковая, опять пустили кровь женщинам да старикам, жилье порушили… кое-чего, правда, добились — даже покладистый (не с народом собственным, а с патронами заокеанскими) Ельцин возмутился, так прямо и заявил (не американцам, конечно, а нашему народу простодушному) с голубого экрана, дескать, возмущен, а позже кто-то из администрации его прибавил, что, мол, рассерчал «хозяин», грозится временно отослать послов штатовского да английского… и отослал бы, коли бы не стоял сам перед ними навытяжку. И что за наказание такое, прости Господи, — страна великая, воистину Великая Держава — при всех режимах, при всех передрягах — Великая! А правители все… язык не поворачивается: или мат один на него напрашивается, или нечто такое, за что срок дать могут по статье за оскорбление «всенародноиз-бранного».