Надолго прощались мы друг с другом, вылетая на самолетах в различные пункты полярного побережья Якутии. Я получил назначение в самый дальний оленеводческий совхоз в устье Колымы.

Низовья Колымы в это время были почти не исследованы, однако освоение природных богатств отдаленного края уже началось. Всех интересовало: действительно ли природа берегов Полярного океана так уныла и безрадостна, как рисовали ее отчеты редких путешественников?

К предстоящему походу в Западную тундру я готовился с увлечением. На полярном побережье этой пустынной тундры, в четырехстах километрах от поселка центральной усадьбы, расположились на летних пастбищах большие оленьи стада совхоза. Там мы и решили испытать новый метод борьбы с эпидемией. В дальние стада нужно было поспеть вовремя: до наступления летней изнуряющей жары - самого опасного времени для оленей.

Поэтому приходилось спешить, идя на риск морского путешествия на парусном вельботе. Попутно я хотел осмотреть неизведанные берега Западной тундры. Мне снились таинственные острова, голубые лагуны, кипящие пеной буруны, огни бивуачных костров.

Неожиданное событие ускорило подготовку к походу. Две недели назад на центральную усадьбу пробрался с дальнего участка совхоза пешком по весеннему бездорожью Западной тундры Пинэтаун - молодой пастух-чукча. Он принес с устья реки Белых Гусей сведения о состоянии оленьих стад.

Познакомились мы с Пинэтауном в конторе оленеводческого совхоза - он разглядывал новую пастбищную карту с маршрутами стад. Черные волосы юноши рассыпались непослушными прядями. Он шевелил губами и негромко читал на карте названия тундровых рек. В легкой парке*, в брюках и торбасах из оленьей замши, с длинным ножом на поясе, молодой пастух походил больше на тундрового охотника.