– Слишком она нос задирает. Вся такая из себя, зазнайство так и прет.

– Розалия Станиславовна, вам не кажется, что находиться в гостях и обсуждать хозяйку дома неприлично? – вмешалась Копейкина.

– Ката? Ты еще здесь? Иди, детка, наверх, поиграй с Парамаунтом.

Аглая зашептала:

– Розалия, я полностью с тобой согласна. Шурка еще та зазнайка. Мне самой иногда…

– Я пошла. – Копейкина отодвинула стул.

– Дуй-дуй, мисс приличие. Так что тебе кажется, Глашуня?

Ката медленно поднималась по лестнице. Нет, ну откуда эта отвратительная привычка перемывать кости всем и каждому? Похоже, в лице хохотушки Аглаи свекровь нашла себе компаньонку. Теперь бедной Гжельской придется выдерживать поистине бешеный напор Розалии и постоянно носить с собой несколько ведер. Спросите зачем? А затем, чтобы складывать туда лапшу, которую в огромном количестве ей навешает свекровь-астролог.

В коридоре Копейкина столкнулась с хрупкой девушкой на вид чуть старше двадцати лет. Бледное лицо незнакомки заметно контрастировало с черными как смоль волосами, крупными кольцами спадающими на тоненькие плечи.

Девушка вздрогнула:

– Ой.

– Я тебя напугала?

– А вы… кто? – спросила девушка.

– Катарина. А ты, наверное, Нина?

– Верно.

Катка попыталась поддержать разговор, но Нина поспешила ретироваться.

Остановившись у спальни Дианы, Копейкина, прежде чем толкнуть дверь, постучала.

– Кто там такой воспитанный? – послышался голос Гжельской.

– Диан, можно?

– Проходи.

– А где Егор?

– В ванной. Да ты не стой на пороге, падай в кресло.

– Слушай, Дианка, мне так неловко из-за Розалии. Я готова сквозь землю провалиться.

– Расслабься, лично меня она нисколько не напрягает.

– Чего не скажешь об Александре.

– Брось, тетка всегда такая хмурая. Она и на мать с отцом постоянно ворчит, и на меня.

– Я смотрю, она и с Егором не ладит?

– Как тебе сказать. По мнению тетки, Егор самый настоящий тунеядец. Ну не может она понять, что человек, пишущий диссертацию, вовсе не бездельник.