Когда мальчику исполнилось восемь лет, Людмила, несмотря на протесты мужа, купила ему крошечную скрипку и отдала в музыкальную школу. Преподаватели выдержали ровно полгода, а потом тактично объяснили Мишиной маме, что при всем желании сделать из ее ребенка второго Паганини ну никак не удастся. Не то, чтобы мальчик не старался, но для игры на скрипке необходим музыкальный слух и хоть какое-то чувство ритма. Ни того, ни другого у ее сына не обнаружилось.

Людмила была в отчаянии, хотя всеми силами это скрывала. Миша был готов убить себя. Он так старался не разочаровать мать, но у него ничего не получилось.

Потом он последовательно ходил в кружок рисования, в кружок скульптуры, в кружок литературного творчества, в хор, на фигурное катание. Мальчик старался изо всех сил, но над ним словно висело проклятие. Раз за разом он разочаровывал Людмилу. Когда Мише было тринадцать лет, Губанова умерла. Врач сказал, что у нее было слабое сердце.

«Это не так, — подумал Миша. — Это я разбил сердце своей матери».

Перед ним оставался открытым только один путь. Артем Губанов хотел, чтобы сын пошел по его стопам. Он учил мальчика драться и стрелять. Напиваясь, он избивал его, обучая переносить боль. Однажды Миша сам попросил отца пытать его так, как он пытал подследственных. Когда Артем изо всей силы сжал его руку с зажатым между пальцами карандашом, мальчик истерически расхохотался. Боль возбуждала его, а тщательно скрываемая ненависть к отцу придавала ему силы. Неожиданно Миша понял, что выдержит все. Он больше не боялся боли, не боялся смерти. Он словно наблюдал со стороны за самим собой, играющим роль. В этот момент Миша Губанов превратился в Психоза.

На экране компьютера нарисовалась грубо сколоченная деревянная виселица. Вдоль ее горизонтальной перекладины тянулась выполненная витиеватым шрифтом надпись: «Скажи мне, кто твой враг, остальное — моя забота» .