Я всегда наслаждался его обществом, в особенности, когда дела шли плохо. Иногда он умел быть очень неприятным и говорить жесткие и горькие слова. Опыт моей жизни учил и меня делать то же самое в случае необходимости». Но если так трудно было организовать поставки военной техники и материалов в Великобританию, то открыть программу ленд-лиза в отношении СССР было почти невозможно. Будущий президент США Трумэн 24 июня 1941 года заявил: «Если мы увидим, что Германия побеждает, мы должны помогать России, а если верх будет одерживать Россия, мы должны помогать Германии, и пусть они таким образом убивают друг друга как можно больше». Что касается возможностей СССР противостоять агрессору, то они явно недооценивались. Военный министр подготовил для Рузвельта доклад, в котором убедительно доказал, что «Германия будет основательно занята минимум месяц, а максимум три месяца задачей разгрома России». А морской министр США Нокс даже заключил пари, утверждая, что к сентябрю 1941 года немцы возьмут Ленинград и Москву. Иными словами, американцы считали, что СССР обречен и ему уже ничем не помочь.

Кто же решил проверить это на месте? Гарри Гопкинс, который только что перенес операцию по удалению раковой опухоли в желудке и должен был соблюдать строжайшую диету, ежечасно принимая лекарства. В Москву Гопкинс прилетел в июле 1941 года. Большую часть суточного перелета он провел в хвостовом отсеке самолета в железном кресле пулеметчика. После переговоров со Сталиным Гопкинс сообщил Рузвельту: «Я совершенно уверен в отношении этого фронта. В России существует твердая решимость победить». Также он привез в США список вооружений и материалов, необходимых СССР в первую очередь. Но этим Гопкинс не ограничился. Будучи администратором программы ленд-лиза, он через Черчилля отправил первый конвой в Архангельск уже в конце августа, хотя соглашение по поставкам в СССР вооружений и материалов было подписано лишь в ноябре.