Фэбээровцы на него рассердились и вышвырнули из Штатов на первом же самолете. Он отправился в Европу, где бывалые парни вроде него отсиживаются, когда погорят по ту сторону Атлантики... Здесь о нем пока не было слышно, но Анджелино не тот малый, что будет долго сидеть тихо. Шеф вытягивает свои идеально чистые манжеты. - Анджелино реорганизует свою банду,- говорит он.- У меня есть надежные сведения. Вольф согласился на него работать и в качестве гарантии своей доброй воли дал ему важную информацию о нашей организации, количестве сотрудников, способах действий, что показывает, что сицилиец готовит крупное дело, которое будет интересовать нас... - Как вы это узнали? - В число типов, набранных Анджелино, входил Патавян, Это он сообщил нам о Вольфе... Чтобы проверить его сообщение, я подбросил Вольфу фальшивые документы... Это сработало: два дня спустя Патавян передал мне, что их содержание известно Анджелино... - Патавян должен знать, что готовит итальяшка, нет?- спрашиваю я. Шеф качает головой. - Патавян больше ничего не знает... На прошлой неделе его нашли на пустыре с горлом, перерезанным от уха до уха. Очевидно, Анджелино понял, что армянин ел из двух кормушек. На этот счет он шутить не любит... Смерть этого человека прервала всякий контакт между нами и сицилийцем. Поэтому я решил убрать Вольфа. Понимаете? Он пододвигает ко мне свою шкатулку с сигаретами. - Угощайтесь. Эта шкатулка настоящая табачная фабрика. Я выбираю длинную женскую сигарету. Я закуриваю и, забыв, что нахожусь в кабинете большого босса, разваливаюсь в кресле. Он уважает мое молчание, как капрал жандармерии свою жену. - Слушайте, шеф, я предчувствую красивый тарарам в самое ближайшее время. Вольф умер не сразу. Он успел пробормотать несколько слов: "завтра, убьют, Орсей". Он смотрит на меня с отсутствующим видом, но я его хорошо знаю. Я знаю, что сейчас в его котелке кипят мысли. - Вы уверены, что он сказал "Орсей"? - Или "Орсель"... Это его последнее слово, понимаете? Шеф кивает.