Как он сегодня изъясняется! Уж не собирается ли большой босс выставить свою кандидатуру во Французскую академию? Не могу сдержаться, чтобы не ускорить события. - Слушайте, шеф... Вы не думаете, что, если скажете мне, в чем дело, все станет яснее? Он опять смотрит на часы. - Сейчас полдень,- говорит он. - Мне тоже так кажется,- соглашаюсь я. - В полночь Вольф должен быть мертв... Я подскакиваю. - Простите? - Вы прекрасно слышали. Не заставляйте меня повторять такие неприятные вещи. В полночь место Вольфа должно стать вакантным, ясно? К нему вернулся властный тон. Никаких тебе сюсюканий и похлопываний по плечу. Он четок и ясен. Я чувствую, что бледнею. - Прошу прощения, шеф, но... Что случилось? Он допустил какую-нибудь глупость? - Вольф предатель! Не удержавшись, я спрашиваю: - Вы в этом уверены? Именно вопросы такого рода делают патрона ласковым. Как голодный тигр, он сверкает моргалами и стискивает челюсти. - Ваш вопрос неуместен, Сан-Антонио. Я не позволю вам оценивать мои мотивы и ставить под сомнения мои решения. "Получил?" - мысленно спрашиваю себя. Его лицо просветляется, и он теплеет, как погода марте. - Конечно, вы, должно быть, сбиты с толку... Увы старина, это правда! Вольф предатель. Несколько месяцев назад я получил рапорт нашей контрразведки. Я сам поставил ему ловушку, чтобы все проверить, и он в нее попался. Доказательство есть, но, боюсь, он что-то подозревает. Поэтому и спешу. Это должно закончиться сегодня! Я строю гримасу, от которой можно сблевануть. - Паршиво...- бормочу.- Конечно, если он предатель, ему не будет никакой пощады, но... Я останавливаюсь. - Договаривайте. - Вы не могли пригласить исполнителя со стороны, шеф? Прошу прощения, вы опять скажете, что я лезу не в свое дело, но идея поручить ликвидацию Вольфа человеку из конторы кажется мне дурацкой... Шеф снова поглаживает свой череп, волосатый, как стекло на часах. - Разумное возражение,- соглашается он.- Но я поручаю ликвидацию Вольфа не человеку из своей конторы, а человеку, способному выполнить задачу.