Даже в относительно безлюдных производствах приходится поддерживать определенный температурный режим, будь то химическая реакция, перегонка нефти или обжиг цемента. Сколько стоит разогреть цистерну химического продукта, или разгрузить вагон мерзлого угля, или поддерживать температуру какой–нибудь ректификационной установки размером с многоэтажный дом? Если температура наружного кожуха какого–либо агрегата 1000, то при температуре воздуха √300С тепловые потери через стенку вдвое выше, чем при +300С. Это обходится в очень большой дополнительный расход топлива.

Но безлюдных производств мало. А когда разница между температурой внутри здания и снаружи достигает 40 — 50 градусов, то расходы на отопление, на создание условий, пригодных для обитания, становятся сравнимы с остальными производственными издержками. Но насколько сравнимы?

Для средней полосы России доля отопления в объеме общих энергозатрат промышленности составляет три четверти.

Представьте себе, что вы иностранный инвестор и у вас есть выбор: построить завод в России и 6 — 7 месяцев в году расходовать деньги на его отопление (и какие деньги! в 4 — 8 раз большие, чем тратятся на энергию непосредственно для целей производства!) — или построить точно такой же завод в другом месте, где топить не надо совсем.

Так где вы его построите?

Пока у нас чрезвычайно дешевая электроэнергия для бытовых целей: например, в Центре — около 3 центов за квт.ч (с осени 1998 года — около 1 цента), на Дальнем Востоке — 5 — 6 центов (2 — 3). В Западной же Европе — в среднем около 12 — 15 центов. Но в открытой экономике цены стремятся к мировому уровню. В основном наши тепловая и электроэнергия вырабатываются из топливного мазута, как во всем мире, еще используются те же уголь, природный газ и уран. Их можно продать по мировым ценам. Откуда же разница в цене на электроэнергию? Почему на наших станциях из этого сырья получается электричество по цене в пять раз меньшей, чем мировая?