– Как вы это узнали?

– В число типов, набранных Анджелино, входил Патавян, Это он сообщил нам о Вольфе... Чтобы проверить его сообщение, я подбросил Вольфу фальшивые документы... Это сработало: два дня спустя Патавян передал мне, что их содержание известно Анджелино...

– Патавян должен знать, что готовит итальяшка, нет? – спрашиваю я.

Шеф качает головой.

– Патавян больше ничего не знает... На прошлой неделе его нашли на пустыре с горлом, перерезанным от уха до уха. Очевидно, Анджелино понял, что армянин ел из двух кормушек. На этот счет он шутить не любит... Смерть этого человека прервала всякий контакт между нами и сицилийцем. Поэтому я решил убрать Вольфа. Понимаете?

Он пододвигает ко мне свою шкатулку с сигаретами.

– Угощайтесь.

Эта шкатулка настоящая табачная фабрика. Я выбираю длинную женскую сигарету.

Я закуриваю и, забыв, что нахожусь в кабинете большого босса, разваливаюсь в кресле.

Он уважает мое молчание, как капрал жандармерии свою жену.

– Слушайте, шеф, я предчувствую красивый тарарам в самое ближайшее время. Вольф умер не сразу. Он успел пробормотать несколько слов: «завтра, убьют, Орсей».

Он смотрит на меня с отсутствующим видом, но я его хорошо знаю. Я знаю, что сейчас в его котелке кипят мысли.

– Вы уверены, что он сказал «Орсей»?

– Или «Орсель»... Это его последнее слово, понимаете?

Шеф кивает.

– Он сказал одной фразой: «Завтра убьют Орсея»?.. Что означает, что некий Орсей будет завтра убит? Или произносил отрывисто, с паузами, как человек, борющийся со смертью?

– Второй вариант, патрон. Он пробормотал: «Завтра убьют...» Потом тишина, он уже умирал, а затем открыл рот, как будто хотел закончить фразу, секунду пытался издать хоть один звук, после чего выдавил из себя: «Орсей...» Вот...