– Готов согласиться, – отвечаю я ей. Она бледно улыбается.

– Тогда садитесь...

Я подчиняюсь. Она идет к бару и выбирает бутылку виски.

– Вы это любите?

– Обожаю. Мне его давали еще в колыбели, так что, как вы понимаете...

На этот раз она откровенно смеется, Я констатирую, что мое присутствие доставляет ей то, что на кастрированном языке называется «приятное отвлечение».

Мы разговариваем как добрые друзья... Нам хорошо, а я люблю, когда мне хорошо.

– Знаете, – говорю я ей вдруг, – мне тоже нужно заказать вам бюст...

– Правда? – спрашивает она. – А чей?

– Угадайте...

– Монтескье?

– Нет. Ваш. Мне будет приятно поставить его на камин и по утрам, едва проснувшись, бросать на него первый взгляд...

– Вы очень милый, – любезно говорит она. Запомните, ни одна красотка не может остаться равнодушной к удачному комплименту. Не знаю, заметили вы или нет, но этот к тому же и оригинален.

– Отметьте, – добавляю я, – что, несмотря на весь ваш талант, вам не удастся превзойти природу. И обволакиваю ее бархатным взглядом.

– По-моему, природа не схалтурила, когда лепила вашу грудь... Ой, простите...

Она показывает мне свои перламутровые зубки, блестящие, как жемчужное ожерелье.

– Вы умеете говорить, комиссар...

– Чтобы молчать, видя вас, нужно залить язык гипсом...

Как-видите, если в профессиональном плане мои дела стоят на месте, зато в личном скачут галопом.

Мы выпиваем второй стаканчик, и жизнь становится розовой и красивой. Не знаю, понимаете ли вы, к чему я клоню.

В тот момент, когда она берет мой стакан, наши пальцы соприкасаются, и это производит на меня такой же эффект, как если бы я положил лапу на провод под высоким напряжением.

– По третьему? – спрашивает красавица. – Сегодня мне надо немного взбодриться. Мне было больно.. узнать эту новость.