Клод вздрагивает и отодвигается от меня.
– Кто это может быть? – шепчет она. Звонок раздается снова, но в условном ритме. Он исполняет «та-талада-гиди дзинь-дзинь».
– Это подруга, – говорит Клод.
Она вытирает губы платком, приглаживает волосы и выходит из комнаты, послав мне воздушный поцелуй.
Если вы никогда не видели долбанутого малого, смотрите внимательнее. Я так расстроен, что если бы послушался самого себя, то пошел бы крушить все вокруг. Возможно, особа, исполнивша соло на звонке Клод, имеет все мыслимые достоинства, но одного она лишена – чувства, когда приходить уместно, а когда нет.
Слышу, как моя красавица спрашивает через дверь:
– Кто там?
Ответа я не слышу, вернее, слышу слишком громко, как и все остальные жильцы дома.
Гремит автоматная очередь, короткая, но легко узнаваемая. Я-то в общем разбираюсь и непроизвольно прикидываю, что выпущено пуль двенадцать.
Я бросаюсь вперед!
Глава 6
Моя скульпторша лежит на паркете и обливается кровью. Дверь продырявлена, как решето.
Я открываю ее и выскакиваю на лестницу, но, не успев пробежать и половины пролета, слышу, как на улице пулей сорвалась с места машина. Нет смысла нестись как угорелому. Чувак, саданувший из автомата, слишком намного опередил меня.
Поднимаюсь на несколько ступенек и опускаюсь на колени рядом с Клод. Она получила добрых полдюжины маслин: одну в правое плечо, три в грудь, две в левую руку... Она жива, даже не потеряла сознания. Ее глаза полны слез.
– Маленькая моя Клод, – шепчу я. – Подонок! Клянусь, я его достану!
В открытую дверь вижу лица соседей, осторожно высунувшихся на лестничную площадку.
– Вызовите «скорую», быстро! – кричу я им. Я знаю, что больше ничем не могу помочь малышке. Чтобы ее починить – если ремонт вообще возможен, – требуется отличный врач с карманами, набитыми дипломами...
– Сан-Антонио... – бормочет она.