...Побывал я у многих бывших коммунаров и, конечно, у Марты Николаевны Клитной, матери контр-адмирала, собеседника в полете над Охотским морем. Сын предупредил ее о нашем знакомстве, и она рассказала о далеком времени, о своей семье и о том, какие легендарные у ее старшего, у Коли, бабушка и дед. "Моряки - наша семейная слабость, - мягко, стесняясь незнакомого человека, сказала Марта Николаевна. - Дед Коли, мой отец, тоже был моряк, кондуктор, унтер-офицер, даже бунтовал. Смешно, но в начале века им во Владивостоке заинтересовались жандармы за невинную, кажется, затею - матросские кружки по борьбе с неграмотностью и пьянством. Он был грамотный и трезвенник. Затею расценили как крамолу. Ему удалось перевестись из Владивостока в Севастополь. Но если один раз человек сделал что-то доброе, его уже тянет по этому пути. Когда случилось восстание на "Очакове", он поднял бунт в экипаже в Севастополе. Военно-полевой суд приговорил к расстрелу. Заменили каторжными работами, А он бежал на каком-то пароходе в Южную Америку, Где с ним мама познакомилась, не знаю, во всяком случае, они произвели меня на свет в Париже. Мама, Федосия Петровна Кассесинова, ее партийная кличка Фаня Черненькая, уже шесть лет была большевичкой, с 1905 года, и ей пришлось эмигрировать из России 6 Париж. Ее хорошо знал Ленин. Мама в Териоках содержала конспиративную квартиру, где жил Ленин. Мы переезжали с места на место, маме сама Надежда Константиновна составляла характеристику о работе в подполье. В Гельсингфорсе мама работала в советском торгпредстве. Вот и я в Ленинграде вышла замуж за моряка, отца Коли. Мама уже была в Москве, когда у нас первым появился Коля. Первый ребенок, мы не знали, куда деваться, а коммуна нас приютила.