Галина втащила в подъезд две тяжеленные сумки, затаренные продуктами.

Шумно выдохнула, утерла со лба пот.

— Уф-ф! Еле доперла! — сообщила она. — Одной фрукты пять кило набрала.

Пришли мои?

— Пришли, — вяло отозвался консьерж. — Уж больше часа, как дома.

— Ну и добре. А ты чего невеселый, Егор?

— Бабка из тридцать второй померла, -Сообщил Егор. — Ольгина мать.

— Ой, лышенько! — нахмурилась Галя. — Она ж вроде не совсем старая была… И отчего?

— Сердце схватило. «Скорая» приехала, да поздно.

— Погано, — вздохнула домработница. — Не нравилась мне эта Оля, шибко много любопытничала, но зла я ей не желала. Мать есть мать, она одна…

— Это точно, — вздохнул Егор.

— Видела я эту «Скорую», — припомнила Галя. — Когда она уезжала. Только не подумала, что ее в наш подъезд вызывали. Да и не до того мне было. И без того напугалась…

— Чего?

— А я, блин, сегодня чуть в ментуру не попала! — сообщила Галина. — И знаешь где? Почти что у входа во двор. Я ведь могла бы намного быстрее прийти.

Иду себе с сумками, никого не трогаю — и тут они, родимые. Документы спрашивают. «Опять, — думаю, — за чеченку приняли!» Уж один раз попадала так, после взрывов. Теперь всю дорогу с паспортом хожу. Подаю этим паспорт, они его и так, и эдак глядят, и супорот-напупорот. Нашли регистрацию, поглядели и говорят: «Что-то ваша отметка у нас сомнения вызывает! Наверно, надо в отделение пройти, для выяснения». Чи я не знаю, что все в порядке, га? Просто им охота в отмаз стольник загрести. Ясно, что иногородняя, не москвичка — вот и придрались. Ну, да не на ту напали! Короче, отвязались…