— Оксана!.. Оксана!..

Лаврентьев и Сокол оглянулись.

Над соседним раскопом, метрах в ста пятидесяти от участка Сокол, показалась молодая женщина. Она не заметила начальника экспедиции и, держа над головой амфору, продолжала звать Оксану. Снизу ей передали второй сосуд, третий. Она осторожно складывала их рядышком на борту раскопа.

— Два дня копают — и уже... — сказала Оксана Васильевна. — А у меня ничего — одни камни. — И она показала на груду камней у раскопа.

— Ничего нет только там, где не ищут. — Лаврентьев отозвал Оксану в сторону: — Вы слыхали, что Кузьмич предлагает?.. Людям передается ваше настроение.

Это прозвучало упреком.

Сергей Иванович перешел на соседний участок. Здесь его встретил хранитель заповедника Остап Петрович Шелех, который с началом раскопок становился одновременно начальником участка. Он выбрался из котлована, отряхнул густую пыль, осевшую на его синюю рубаху с закатанными рукавами, и затеребил седоватую бородку клинышком. Немногословный и скупой на жесты, хранитель заповедника был чем-то взволнован. Сегодня для этого имелись все основания.

Темное пятно на светлом глинистом дне раскопа, накануне замеченное Остапом Петровичем, действительно оказалось горловиной ямы.

Расчистив ее, отряд Шелеха утром нашел склад амфор. Фотограф экспедиции Коля Малыгин, паренек лет двадцати, в майке и спортивных брюках, уже был на месте и успел сфотографировать находку.

— Сорок пять амфор, все с клеймами, и ни одной трещины, — говорил Шелех, помогая Лаврентьеву спуститься по деревянной лесенке к яме-хранилищу...

Оксана по-прежнему стояла у раскопа, наблюдая за работой. Сегодня она была очень недовольна собой. Какое малодушие! Совсем как практикантка. Будто не она седьмой сезон в экспедиции и второй год начальник участка! Из котлована подали камень. Сокол недовольно поморщилась.

— Опять камень! — Хотела сдержать себя, но слова уже сами вырвались.