Генерал-майор Сизов, высокий, сухощавый, уже пожилой человек, с быстрыми выпуклыми глазами, внимательно выслушивал каждого. Он никого не перебивал -- вот так же выслушивал он Акима там, в боевом охранении; по выражению лица комдива трудно было определить, доволен ли он тем, что уже сделано для выполнения предстоящей операции. Лишь в начале совещания генерал предупредил, строго взглянув на присутствующих: -- Задание надо выполнять. Понимаете? -- и, сделав паузу, кинул и сторону Васильева: -- Докладывайте.

Последним говорил подполковник Баталин. Он получил приказ провести бой силами батальона левее того пункта, где разведчики должны были перейти линию фронта.

-- Усильте батальон полковой артиллерией и минометами. Обратите особое внимание на организацию боя,-- предупредил комдив и перевел взгляд на разведчиков.-- Вы подробно докладывали о многих деталях -- маленьких и больших. Но почему-то забыли сказать о главном -- о людях, о солдатах, как они подготовлены к операции.-- Сухое лицо комдива стало еще строже; из-под седеющих, сдвинутых бровей поблескивали быстрые черные глаза -- теперь уж он совсем напоминал учителя, делавшего замечания своим ученикам.-- В конце концов, солдаты... они будут решать дело. Марченко! -- обратился Сизов к молодому офицеру, во всей фигуре которого чувствовалась стремительная готовность.-- Забаров идет в рейд?

Новые ремни на лейтенанте беспокойно скрипнули.

-- Забаров... ранен, товарищ генерал.

Комдив, будто обожженный, быстро отошел от стола, метнул взгляд в сторону молодого офицера, но ничего не сказал. Некоторое время в блиндаже было тихо. Сизов ходил хмурый и, казалось, злой. Но вот он остановился, приблизился затем почти вплотную к Марченко и спросил глухо: