И все же это давало ему возможность хоть как-то прокормить семью. Пока «Санто Фадо» болтался вокруг закрытых вод Джорджес-банки, Роберто пристально вглядывался в экран эхолота, который превращал поиск рыбы в удовольствие.

Его два старших сына стояли у штурвала, а он, зрелый мужчина сорока девяти лет, согбенный если не духом, то спиной, следил за зеленоватым полем уныло и монотонно попискивавшего эхолота.

Они крейсировали не быстрее двенадцати узлов. Соленый туман, поднятый холодным зимним ветром, оседал ледяной коркой на радарной мачте, виселицах и релингах барабана сети. Время от времени Роберто скалывал эту корку багром. Если дать ей нарасти, траулер вроде «Санто Фадо» под грузом льда может перевернуться.

Роберто отбивал лед с крепления барабана троса, когда тревожно забибикал эхолот. Отколов от барабана последний пласт, Роберто ринулся к экрану, не выпустив из рук багор.

– Мадре! – выдохнул он, невольно употребив восклицание своих предков.

– Что там? – поинтересовался Карлос, старший.

– Иди и посмотри. Посмотри на то, за чем так долго охотились твои предки, но так ни разу и не видели.

Карлос отошел к эхолоту, оставив у штурвала Мануэля. Он был хорошим парнем, этот Мануэль. Надежным. На палубе стоял с детства. Рыбак до мозга костей. Но Роберто знал, что у Мануэля другая судьба, и в тридцать лет ему придется менять профессию. Настолько безнадежно стало положение их рыбацкой семьи.

Экран показывал густое скопление в форме блюдца длиной в милю. Оно состояло из плотно упакованных, синхронно движущихся отметок эхолота.

Роберто показал пальцем на экран и шепнул: