Я был слишком бестолковым, чтобы иметь хоть один шанс с сестрой Пита, так что я согласился на Сару Хоппер (Sarah Hopper): жирная, веснушчатая девчонка в очках, никаких коротеньких шортов, а ноги её скорее больше походили на одутловатые полукруги, чем на золотые арки. Держась за руки, Сара и я прогуливались по центру Джерома, который размером был всего с один квартал. Потом мы шли в аптеку или смотрели на те же самые грампластинки снова и снова. Иногда, чтобы произвести на неё впечатление, я выходил с альбомом «Beatles», спрятанным под моей рубашкой, и мы слушали его в безукоризненном доме, где жили ее квакеры-родители (квакеры — члены религиозной общины).

Однажды ночью, я лежал на зеленом, цвета авокадо, ковре моих бабушки и дедушки, когда их черный бакелитовый телефон, которым пользовались настолько редко, что он просто висел на стене без стола и стула поблизости, вдруг зазвонил.

“Я хочу сделать тебе подарок” — голос на другом конце провода принадлежал Саре.

“Хорошо, а что это?”, - спросил я.

“Я назову тебе только инициалы”, - ворковала она в трубку, — ”B.J.”.

А я ответил: “Что это?”

“Я сижу с детьми. Приходи”.

Пока я шёл к ней, я перебирал в голове возможные варианты — пластинка Билли Джоэла (Billy Joel), фигурка младенца Иисуса (Baby Jesus), большой косяк (Big Joint)? Когда я пришёл, то увидел, что на ней было красное дамское бельё, которое плохо подходило ей по размеру, принадлежавшее, судя по всему, хозяйке дома.

“Ты хочешь пройти в спальню?”, - спросила она, заложив руку за голову и опершись локтем о стену.