Лелевель, который собственно и сколотил из разрозненных исторических мифов цельную мифоисторию, которую и преподавали молодежи в учебных заведениях Западного края. Из польского прошлого отфильтровано безобразное и неприглядное, вымарано отношение к народу как к быдлу. (На польском это означает "стадо" - прямой эквивалент турецкого "райа", да и вообще польское иго в Западной Руси мало отличалось от османского на Балканах). Осталась лишь вылизанная до глянца картина вольностей и героизма. Согласно "истории" по Лелевелю поляки являлись исконным населением западно-русского края, включая Киевскую область, потому что происходят от древних полян. А вот Россия, прозываемая исключительно Москвой, изображалась Лелевелем только злой силой, то варварской, то деспотической. Не развивая дальше тему, отмечу что такие активные работники российского просвещения как Чарторыйский и Лелевель возглавляли антирусское восстание в 1830-31, ставившее целью восстановить польскую власть в западнорусских губерниях, а затем несколько десятилетий на Западе возбуждали общественное мнение против России. И если Лелевель производил "москву" от азиатских народов, даже слово "русский" было запрещено применять по отношению к великороссам, то другой польский знаток истории, ученый-филолог и поэт Адам Мицкевич, пошел дальше и произвел москалей... от вавилонян. По Мицкевичу имя вавилонского царя Навуходоносор-Небукаднецар - это фраза на москальском: "Нет Бога кроме царя".

К тому времени, когда на полную силу заработали Московский и Петербургский университет (а это случилось при николаевском министре просвещения графе Уварове), что должно было, по идее, придать национальных характер образованию, в принципе было уже поздно. Гувернеры и иезуиты сделали свое дело. Заведения Виленского округа наплодили огромное количество гуманитарной интеллигенции, не испытывавшей к России ничего кроме презрения. Особенно восприимчивы к русофобии оказались люди, имевшие польские корни - а с "разделами Речи Посполитой" в Российской империи возникло до полумиллиона представителей польской шляхты (при численности русского дворянства около 200 тыс.чел.).