Занавес уже раздвинулся, открыв жившую за ним тревогу.
— Что вы имели в виду, говоря о мертвом человеке? спросила она.
— Говоря о мертвом человеке, я имел в виду человека, который мертв. С ножом в теле. С пронзенным насквозь учебником.
— Я ничего об этом не знаю, — сказала девица. — Мы не имеем к этому никакого отношения. Мне неизвестно, во что вы вляпались, но…
— Я вляпался в Третий мир, и все потому, что дружу с вашим дружком Марбой. Мне надо с кем — нибудь поговорить. Я выбрал Марбу. Но если не получится, меня вполне устроят и местные власти.
Девушка пугалась все больше и больше. Будь у нее привычка грызть ногти, она бы их сгрызла. Но такой привычки у нее не было. Поэтому она просто сидела с очень встревоженным и очень задумчивым видом.
Гроуфилд откинулся на спинку дивана, не мешая ей думать. Он передал сообщение адресату, пусть теперь адресат сам решает, принять его или нет.
В конце концов девица его приняла. Она поднялась вперед и сказала:
— Не знаю, как мне быть. Не согласитесь ли вы минутку подождать здесь?
— Я подожду две минутки, но не больше.
— Пойду узнаю, что можно сделать, — сказала она, встала и пошла. Ее черные кожаные сапоги поблескивали. Двое мужчин, проходивших мимо нее, столкнулись, пробормотали, не глядя друг на друга, невнятные извинения, и пошли каждый своей дорогой.
Гроуфилд сел и принялся ждать. Теперь, когда его ничто не отвлекало, он снова ощутил последствия наркотического отравления. Руки и ноги еще побаливали, их словно покалывало иголками, а нервы были немного напряжены, как будто он перепил кофе. Гроуфилд не чувствовал недомогания, просто легкую остаточную боль и нервное напряжение.