- Дела передаст, но сам Штранмассер не "передаст"! - со значением произнес капитан, подняв вверх длинный указательный палец.

- Запомни приятель, Штранмассер! Не путать с "Шмайсером" и "трассером". А то забавно бывает, порою слышу, кричит какой-нибудь боец: Шмайсер идет. Или Шмекером каким обзовут. А у меня простая русская фамилия: Штранмассер. Нужно просто заучить, она легко запоминается, почти как Иванов.

Ха-ха! - рассмеялся капитан, довольный своей шутке.

- С такой фамилией, и назначили заместителем командира батальона! Майором станет!- с наигранным возмущением проговорил второй капитан. - А я Хлюдов, потомок старинного офицерского рода по-прежнему в капитанах хожу!

- Вовочка! Мне фамилия двенадцать лет мешала должностному росту, а тебе вредит имя. Уверяю, Володя, только начальство взглянет на Вас, мой милый друг, тотчас вспоминает: Вовочка, ну вылитый проказник, Вовочка из анекдотов. Да и фамилия у тебя подозрительная Хлюдов. Есть что-то в ней ругательное. И возраст твой вполне юношеский!

- Ни фига себе юношу нашел! Двадцать девять, тридцатый годок подходит.

- Я же говорю, молод. Вот стукнет тридцать три, тогда и станешь замкомбата. Не спеши, дай срок настояться "бражке" в твоей кровушке.

Миша еще немного побалагурил, а затем с разрешения Рахимова увлек Никиту в казарму. Там он много и быстро говорил, размахивал руками, показывая тетради, конспекты, журналы, накладные на телевизор и радиоприемники, провел экскурсию по незавершенной ленкомнате.

Никита слушал, а в мозгу крепкой заусеницей сидела мысль и мешала сосредоточиться на документах: "Ни хрена себе! Тридцать три года! Вырос до капитана и стал, наконец, замкомбата. Хорошенькая перспектива: гнить в этой глуши лет десять и все на одной должности в роте и в роте!

Штранмассер познакомил Никиту с офицерами, заодно позже рассказав о каждом.