Дверь открыла супруга и после секундной заминки спросила:

- Вам кого?

- М-м-м... Видимо, вашего мужа. Это квартира Кирпичиных?

- Его. Только не квартира, а номер общежития. И этот мерзавец тут не живет, а только ночует. Гад!

- Я не вовремя? Дело в том, что я приехал издалека на торжественное мероприятие - 10 лет без войны. Мое имя Никита. Ромашкин.

- А-а-а, слышала о вас, проходите. Но он спит. Будите, если сможете.

Никита прошел через "предбанник", являвшийся кухней, столовой, коридором и прихожей одновременно.

Войдя в спальню, Никита опешил. Комнату наполнял богатырский храп, который заглушил все остальные звуки, проникающие в открытое окно. Утренняя Москва была немного тише Кирпича.

Вовка валялся поперек двухъярусной кровати, широко раскинув руки и ноги. Правая нога стояла на полу, обутая в туфель, а левая лежала на простыне, но в носке. Огромное тело теснилось на маленьком ложе, которое предназначалось для простого человека, но никак не для такой громилы. Опухшее багровое лицо, полуоткрытый, булькающий грудными звуками рот, один едва приоткрытый глаз. И отвратительное амбре из смеси водочных паров и пива.

- Давно он так пьет? - поинтересовался Ромашкин у супруги "академика".

- Регулярно. То однокурсники, то академики, то ветераны, то какие-то бандиты. Он ведь одновременно, руководит каким-то охранным агентством: рестораны, казино, банки. Не знаю даже, посещает ли Вовка занятия, может просто деньги отдает, чтоб его отмечали в журнале. У-у скотина! Храпит и детям спать мешает!

Только теперь Никита заметил хитрые мордашки двух детей на втором ярусе кроватей: мальчика и девочки. Они с интересом смотрели на гостя, высовываясь из-под одеяла.