Никиту ввели в гусарский круг в качестве кандидата, по протекции Шмера. Приходящих и желающих состоять в коллективе было довольно много, и в кандидатах числилось с десяток субъектов, без малейших перспектив в него вступить.

После того как Никита вылакал две стопки, не морщась, Ребус- Глобус тотчас обозвал его:

- Какой ты к черту Ромашкин? Ты будешь Рюмашкиным!

- Лейтенант! А зачем тебе наш гусарский коллектив? - спросил Лунев, наливая очередную порцию в бокалы. - Ты что в армии служить не желаешь?

- Почему так решил? - переспросил Никита. - Пока не отказываюсь.

- Потому что те, кто обычно сидит за нашим скромным столом, служить в этой гребаной армии не желают! - воскликнул Лунев ухмыляясь.

- Взгляни на нас. Думаешь, почему мы пьем? Причем не просто так пьем, а систематически, "по-черному", без всякого смысла, и без повода! - поддержал приятеля Балинский. - Пьем, пьем и пьем. Время от времени блюем, но это крайне редко. Вонючая, паршивая, местная водка уже давно не берет. А тоска и печаль не проходят. Грустим, поем, играем в карты, дебоширим, изредка водим сюда баб-с! Да! Случается. Но веселее на душе ни от чего не становится.

- Ну, чего вы к нему пристали? - вступился за рекомендуемого приятеля Шмер. - Парню скучно и хреново на душе, жена от него сбежала. Пусть потрется в нашей компании. Тем более у Никиты имеются деньжата. Он получил подъемные в предыдущем гарнизоне, откуда Ромашкина переправили сюда. И наш друг готов их потратить вместе с нами! Верно, говорю?

- В принципе верно, - согласился опьяневший Никита. - И потрачу! А отчего я торчу тут с вами, сам не знаю.

- Пей и не болтай! - гаркнул Ребус и хлопнул лейтенанта по спине пухлой потной пятерней.

- За дружбу и свободу! - рявкнул Лунев и поднял граненый стакан.