- Опохмелиться бы, Шарик! - произнес он, жалобно глядя на супругу.

- Перебьешься! - хмуро ответила та.

- Вот видишь, командир, как обстоят дела. Совсем меня не жалеют и не любят.

- А ты в зеркало на себя взгляни! Образина! И подумай, можно ли любить вот это?

Володька встал, подошел к трельяжу и повертел головой.

- Как понимать ваше выражение "это"? Морда как морда! Могло быть и хуже!

Никита давился смехом и более был не в состоянии стоять на ногах. Он сел на стул и принялся громко смеяться.

- И ты туда же, издеваешься, - грустно произнес Кирпич. - Какие у тебя планы на сегодня?

- Как это, какие? - возмутился Никита.

- И ты ко мне тоже обращаешься как к некому "это"?

- Да нет, я вопросительно, как понять какие? А такие, намечено торжественное собрание и банкет ветеранов дивизии.

- Какой?

- Нашей! Баграмской!

- А-а-а, точно! А я то думал, где мы с тобой вместе служили! Замкнуло в мозгах, заклинило.

- Точно, совсем заклинило тебя и перекорежило. Опух от водки! Иди, умой рыло быстрее, а то вновь отключишься из реальности!

Кирпич направился в ванную, снимаю на ходу штаны и рубашку, в конце концов, он запутался в одной штанине, покачнулся и сильно ударился плечом о дверной косяк. Этим вызвал всплеск смеха.

Ополоснувшись под душем, Кирпичин, спустя пятнадцать минут, вновь появился в комнате.

Все это время его супруга рассказывала о жизни. В основном, жаловалась и сетовала на загулы мужа.

- Хватит тебе стонать! - рявкнул Вовка. - Видишь человека впервые в жизни, и сразу слезы льешь! Ты хоть знаешь, кто этот субъект? Это мой бывший замполит. Зверь, а не человек! И ты, Валька, зря про меня наговариваешь. Никита, все её рассказы - басни! Я хороший!

- Ладно, хороший! Одевайся и в путь!

- А куда в путь-то?

- В сад "Эрмитаж", ты же сам мне приглашение по почте выслал!