- Все мероприятия расписаны на неделю вперед! - усмехнулся Ромашкин. Ладно, лежи расслабляйся, млей от мыслей о теплой "ханум". Только руками расслабляться организму не помогай.

- Пошел к черту! Шайтан! - возмутился Бекшимов, и быстро подтолкнув к двери Ромашкина, закрылся изнутри.

Посмеиваясь над страданиями туркмена, Никита побрел по коридору. Ромашкин, надеясь миновать пьяную компанию, прокрался тихонько вдоль стеночки к комнате Шмера. В ней стояла пронзительная тишина.

"Ну и слава богу!" - подумал Ромашкин. - Полежу спокойно, подремлю.

Он толкнул ладонью дверь и очутился лицом к лицу с знакомым лейтенантом из пехоты Лебедем. Хотел было шагнуть назад, но было поздно. "Белый" (так его прозвали за белобрысость), крепко схватил одной рукой за запястье, другой за плечо и потянул в комнату.

- Куда? Ты чего дергаешься? Стоять! Сейчас будешь водку со мной пить! Все принимают участие, а он отлынивает! - взвизгнул Белый.

Действительно, обычные собутыльники были в сборе, за исключением хозяина комнаты Шмера. На подоконнике восседал Власьев и с тоской вглядывался в ночную темноту. Хлюдов дремал сидя на кровати, зампотех Пелько сопел прикорнув на его плече. Миронюк лежал лицом на столе между тарелками и храпел, но никто не предпринимал попыток переложить его на другое, более подобающее место для командира роты.

- По какому случаю гуляем? - спросил, высвобождая руки Ромашкин.

- Гуляцкий снова папой стал! - кивнул в сторону валяющегося в сапогах на койке лейтенанта, Колчаков. - Ноша сия оказалась тяжела. Сломался полчаса назад. Сейчас водку привезут, опять поднимем. Вернее сказать, попытаемся.

За окном послышался знакомый треск мотоциклетного двигателя.

- Едут! Едут родимые! - взвизгнул Влас.

- Подъем, подъем! Хронь! Просыпайтесь! Алкоголики! - разорался Белый и принялся расталкивать и тормошить спящих. - Хватит спать! Водяру к парадному подъезду везут!