За бесплатным цирковым (или скорее театральным) представлением наблюдал лежа на траве еще один свидетель - Ромашкин. Вернее лежал он не на траве, а на Вальке, сестре друга и новобрачного.

Придавленная в траву, потная толстушка, попыталась повернуть голову, чтобы рассмотреть, что происходит во дворе. Она уже отдышалась после бешеного темпа первого раза, и теперь ее разбирало любопытство: отчего парень, что ее соблазнил полчаса назад, тихонько смеется, и совсем прекратил ласкать. Словно напрочь забыл о ее существовании.

Выворачивая и вытягивая короткую шею, она начала толкаться и ерзать всем телом по сухой траве.

- Да, ляг ты! - воскликнул Никита. - Успокойся.

- Ну что там такое. Мне же интересно! - обиженно ответила девушка.

- Нельзя! Ты еще маленькая, такое смотреть! Это кино для взрослых! ухмыльнулся Ромашкин. Он крепко поцеловал девушку и принялся повторять любовные утехи как отвлекающий маневр от того действия, что происходило в нескольких шагах.

Девчонка обрадовалась возобновившемуся вниманию, успокоилась и сконцентрировалась на получении удовольствия.

Лейтенант же, кося одним глазом в сторону, пытался уловить дальнейший ход событий, чем закончится трагикомедия.

Все представление происходило как на ладони. Луна бледным прожектором подсвечивала на этих импровизированных театральных подмостках, рассеянным бледным светом. Сцена доигрывалась дальше. На счастье веселящейся компании Володя выйдя по малой нужде, свернул за угол на право от крылечка, а не в лево.

Лилька продолжала тихонько попискивать, кусая ладонь и извиваясь энергичным телом. Вовка слышал шорохи, смех, визг, но не мог разобрать, откуда они исходили. Опьяненный мозг мужа уже был не способен точно проанализировать происходящее, а справлялся только с такими отдельными простейшими рефлексами и действиями как: подать звуковой сигнал, помочиться, вспомнить имя жены и нечленораздельно выкрикнуть его. На большее Мурыгина уже не хватало.