- А теперь хорошо? - тупо спросил муж.

- Теперь значительно легче и лучше, - усмехнулась Лилька. - Пойдем вернемся за стол, выпьем по рюмочке и пора спать. Что-то я устала. Пора разгонять гостей!

Лика потянулась до хруста в суставах, а затем увлекла за руку Володю в дом.

- Как спать? А любовь? - заплетающимся языком произнес Мурыгин.

- Любовь будет завтра. Если конечно ты сможешь. Перенесем брачную ночь на трезвую голову. Не пей больше. А не то от тебя проку будет совсем мало.

- Это от меня мало проку? - возмутился, собирая остатки соображения и хорохорясь, Володя. - Я знаешь какой вепрь! Ух! Забыла что ли мой темперамент?!

- Нет, не забыла, - сдерживая улыбку, ответила Лика и подтолкнула вновь мужа к двери. - Пошли баиньки, орел мой сизокрылый!

"Иди- иди! Кабель кастрированный.... Тоже мне "вепрь - поросячий". Кабы не "залетела", разве б пошла за тебя замуж?" - размышляла Лика. - Теперь мучаться с алкашем-импотеном. А где взять лучше, с моей бурной молодостью?

Супружеская пара наконец -то скрылась в доме, а следом за ними, осторожно, шикая друг на друга, на цыпочках к праздничному столу направилась троица "молочных братьев".

Ромашкина разбирал дикий, безостановочный смех. Его тело сотрясалось от беззвучного хохота, и тем самым передавалось Валюше. Она сотрясалась вместе с офицером, что лежал на ней, не понимая причины происходящего. Чего это его вдруг так разобрало?

- Никита! Что с тобой? Тебе не хорошо? В чем дело? Или тебе больно? Лично мне не приятно, что ты смеешься?

- Успокойся радость моя! Все нормально. Я просто веселюсь.

- Надо мной смеешься? Дурочку нашел? Что вот так просто и легко соблазнил меня? - обиделась девушка. - Слезь негодяй, я тебе что, кобыла?! Скотина! Нахал!

- Нет! Дуреха! Не над тобой! Над братом твоим Вовкой! - ответил Ромашкин, вытирая ей слезки мизинцем.

- А чего? - вмиг успокоилась Валя. - Что смешного случилось?