- Спасибо за спасение, - буркнул себе под нос Никита и сел на место красный от смущения. Вырваться из этого "болота" опять не получалось.

Хлюдов направился в актовый зал штаба, вместе с другими "неудачниками-карьеристами", занял место на заднем ряду и задремал. Первые полчаса что-то бубнил бравый полковник, начальник отдела кадров. Говорил он нудно, монотонно из-за этого-то почти весь зал, отведавший в перерыве пива, уснул. Ну что интересного в информации о том, что половина сидящих в зале, пребывают в званиях по пять-десять лет, а в должностях и того дольше. Один из таких ветеранов округа, капитаном стал еще в шестидесятых, при Хрущеве. Был он худенький, маленький, седой, словно столетний дед, с испитым и испещренным глубокими морщинами лицом. Его подняли, показали всем, посмеялись, пошутили. Загорелая, прокопченная физиономия, имела темно коричневый оттенок кожи, он носил фамилию Петров, и ни чем не отличался от узбека или туркмена.

Тут в помещение актового зала ворвался командующий армией, и беседа приняла другой, более веселый оборот. Молодой командарм, долго не вдаваясь в воспитательную работу, и без лишних призывов к воинскому долгу повел разговор на такую интересную тему, что офицеры проснулись и искренне заинтересовались. Командующий был огромен как глыба, молод, нахален, красив, груб и косноязычен.

- Тебе сколько лет капитан? - ткнул он пальцем в одного из сидящих ротных. - Ну, что расселся как старый хрен. Не встать, как и члену в твоих штанах?

- Капитан Шаров! - представился ближайший к нему офицер. - Никак нет. Встает.

- Ишь ты! Вставальщик! - усмехнулся генерал. - Ну и чего ты хочешь? Чем недоволен?

- Желаю замениться в Россию! - ответил капитан. - Служу одиннадцать лет в Туркво. Устал....

- Ха! Устал он. Что мешки носишь или бочки катаешь? Ведь х... груши околачиваешь, да водку пьешь! Так? Я прав? Какой гарнизон?