Приближаемся к мосту, по ту и по другую сторону которого - рукой достать - лежат немцы с пулеметами. Ждут. Каски блестят в сумерках, оружие блестит - и тишина. Ни одного выстрела! Все замерло. Только машины сдержанно работают и идут, идут к мосту. Вот первая машина уже на мосту. Ну, думаем, сейчас начнется! Впустят немцы колонну на мост, зажгут первые и последние машины и сделается каша... Но у моста немцев было не более роты, неполной, потрепанной в боях, у нас же в каждой машине по двадцать-тридцать человек, и все вооружены, все наизготовке - фашисты нам кашу или "кучу малу" устроят, но ведь и мы их перебьем! Нам более деваться некуда, нам выход один - прорываться.
Опытный, видать, у немцев командир роты был, умел считать и сдерживать себя - колонна прошла по мосту без единого выстрела. Предполагали, что хвост колонны уж непременно "отрубят", но и тут у немцев хватило ума "не гнаться за дешевизной", - ведь мы за рекой развернем орудия да как влупим по ним прямой наводкой - мясо ж и лохмотья полетят вверх...
Почти стемнело, когда мы остановились на горе, за Бугом, плотной, монолитной колонной. С горы было видно ярко полыхающую деревню, в ней что-то рвалось, брызгало ошметками огня - это горел и рвался боезапас на погибающих машинах, возле которых дрались в окружении и погибали наши расчеты и управленцы.
А в колонне царило взвинченное оживление. Какому-то хохочущему капитану лили в рот из фляжки жидкость и горстями снега терли ему лицо. По машинам пошли фляги. Я пил и удивлялся, что вода нисколь не остужает меня, но во фляге-то оказалась не вода, а самогонка.