Нет, нет, не матерого эсэсовца, не тучного "обера", а худосочного какого-то работягу или крестьянина, в редкой белесой щетине. Котелок у него на спине под ранцем был, и этот котелок и сгубил человека - цель заметная. Под него, под котелок, я и всадил точнехонько пулю, когда немец перебежками пошел ко клеверной скирде, за которой, видать, сидел командир, а был "мой" немец, очевидно, связным. По молодой, беспечной глупости я после боя сходил посмотреть "моего" немца - и с тех пор он преследует меня. Случалось у меня, и не раз, "материал", угнетающий душу, выложишь на бумагу, и он "утихнет", "отстанет" от тебя. Про немца, убитого мною, я уж давно собираюсь написать, чтоб избавиться от него. (Написал в повести "Веселый солдат", но избавился ли?)

Вот такая "комедия". Между прочим, ни разу я не слышал, чтоб "зарубили" кино или книгу со лжепатриотической, шапкозакидательской войной. И сколько же породили приспособленцы всех мастей ура-патриотизма, сколько состряпали лжегероев, демагогов, военных кавалеров, красавчиков-лейтенантов, миловидных игрунчиков-хохотуш- санинструкторш и совершенно отрешенных от мира, насквозь героических и до того непреклонных радисток диверсионных и партизанских отрядов, что уж невольно начинаешь думать: слава те, Господи, судьбою обнесло - жена у меня не радистка, обычный военный медик, сержант, - душу ж леденит и сжимает от одного неустрашимого взгляда радистки-разведчицы.

Недавно одна руководящая дама под видом непримиримой борьбы за "чистоту" идей положила "на полку" телевизионный фильм по моему рассказу. Мотивы? Фильм печальный. Как будто о русской вдове, о жизни ее чистой и горькой надо снимать вертлявую оперетту с песенками и танцульками. И снимают! Но я-то этого не могу и не хочу делать, рука не поднимается.