Мне хотелось бы в романе более и ближе всего коснуться окопного быта, очень мало и пока приблизительно у нас изображаемого. Есть выразительные сцены боев и солдатского быта в книгах Юрия Бондарева, Василя Быкова, Григория Бакланова, Вячеслава Кондратьева, Виктора Курочкина, Юрия Гончарова, Константина Воробьева, появилась вот повесть Константина Колесова "Самоходка номер 120", книга Светланы Алексиевич "У войны не женское лицо", книга Владимира Карпова "Полководец", есть потрясающие по обнаженности и драматизму главы в книге барнаульского писателя Георгия Егорова с бесхитростным названием "Книга о разведчиках", герой которой Иван Исаев, кстати, наш земляк - красноярец, живет ныне (жил) неподалеку от райцентра Идра, в родном селе. Великий это разведчик и воин. Но и в них, в этих честных и правдивых книгах, "житуха" - жизнью назвать существование в окопах рука не поднимается - изображена все же мимоходом, фрагментно, как что-то второстепенное.
Но пока человек жив, стало быть, главное для него все же - жизнь его. Или я отстал? Мыслю не так и не то? Перекос существует в моем мировосприятии, в том числе и войны?
Да и как ему не быть, "перекосу"-то? В 1944 году я пропустил, забыл свой день рождения. Эка невидаль, скажете вы. Маршалы, генералы забывали, а тут солдат в обмотках! Но учтите: день рождения у меня 1 Мая! И исполнилось мне в сорок четвертом двадцать лет! Уж если поют, что "в жизни раз бывает восемнадцать лет", то двадцать тем более никогда больше не повторяются.