Похоже, Сорокин, несмотря на великолепное владение языком и американской идиоматикой, слагал русские мысли в русский текст, а затем почти дословно, часто просто "калькируя", перелагал на английский. В результате у него получался американский перевод с русских мыслей, а перед читателями лежит обратный перевод с американского оригинала. Думаю, что сделал так Сорокин намеренно, дабы, заботясь о будущем читателе в России, исключить вероятность искажения "мысленного оригинала" при его "восстановлении". Надо сказать, что работа над переводом из-за этого превратилась в разгадывание гигантского ребуса, когда буквально в каждой строке приходилось искать "заданную изначальность".

Возьмем в качестве примера английское название книги - "A Long Journey". Слово "Long" имеет в нашем случае три значения: длинный, долгий, дальний. "Journey" - это путешествие, путь, дорога как процесс перемещения во времени и пространстве. Наиболее вероятных, отвечающих замыслу и содержанию книги переводов названия - два: "Долгий путь" или "Дальняя дорога". Какой из них ближе авторскому оригиналу? Какой более соответствует образному ряду россиянина Питирима Сорокина? Смею надеяться - второй. Странствия, бродяжья жизнь перекати-поля, скитания - рефрен его воспоминании - не сочетаются со словом "путь", семантически предполагающим, пусть и не явно, наличие некоего конечного пункта, места назначения. И, наоборот, дорога как modusvivendi, как образ жизни (via est vita), подходит для перевода наилучшим образом.

"А выпала тебе, касатик, дальняя дорога..." Куда, зачем - неизвестно, просто карты так легли, или папиллярный узор приоткрывает нам завесу над собственным фатумом. Вспомним образ дальней дороги в стихах другого российского интеллигента, можно сказать "внутреннего эмигранта", Булата Шалвовича Окуджавы:

        ...И дальняя дорога дана тебе судьбой,