– Кто у вас на примете для этой работы?

– Меньель.

– Он дорого берет.

От нетерпения у меня сжались кулаки. Из-за его тупого упрямства может рухнуть весь мой план. Кто-то постучал в дверь.

– Пойдите откройте, – сказал он мне. – Это, должно быть, Марселина.

Я так торопился покончить с этим делом, что сделал вид, будто не расслышал.

– Он примет наши условия, – сказал я. – Сейчас в строительстве затишье.

– Это, должно быть, Марселина, – повторил старик.

Я поднялся, но, пока шел до двери, продолжал гнуть свое:

– Лучше всего было бы пригласить Меньеля. Пусть посмотрит сам, и мы вместе условимся о цене.

– Давайте не будем спешить.

Держа руку на дверной ручке, я бросил ему:

– А что, если ваш сын уже вступил в переговоры с Меньелем... Я знаю, он подумывал об этом.

Я открыл. На пороге стояла Марселина – в своей просторной дорожной шубке она была сама элегантность. Она вытянула губы как для поцелуя и шепнула:

– Ну как он?

– Как всегда, упрям как осел.

Она вошла в комнату, словно на сцену, заговорив со мной полагающимся по роли холодно-вежливым тоном:

– Как вы находите нашего больного, мсье Шармон?

Но старик, не менее проворно напустивший на себя самый что ни на есть мученический вид, слабо взмахнул рукой и голосом умирающего проговорил:

– Бедное мое дитя, думаю, это конец... А муженек твой, как видишь, все равно уехал. Никому я тут больше не нужен...

Она склонилась над ним с дочерним поцелуем.

– Что вы, папочка... Я ведь специально приехала сюда, чтобы не оставлять вас одного.

Во мне кипела злость. Все сорвалось! Ну что бы Марселине появиться минут на десять попозже!.. Радость новой встречи с ней была безнадежно испорчена. Пора убираться восвояси. Я для них вроде мелкого служащего, который должен знать свое место. И тут меня впервые ужаснула чудовищность разыгрываемого здесь фарса: приговоренный к смерти старик, не верящий в это, но симулирующий агонию, женщина, ласково называющая его папочкой, а в разговоре со мной – старым маразматиком, и я, убивший сына одного и мужа другой... Нет! Это немыслимо. Надо стряхнуть с себя этот кошмар.