Широко известны строки из автобиографии Дарвина, где он сетует, что уже много лет не может заставить себя прочитать ни одной стихотворной строки, потерял вкус к живописи и музыке. Но это было следствием колоссального перенапряжения - природа мстила Дарвину за раскрытие одной из своих величайших тайн - и воспринималось им самим как огромная потеря. До этого все было иначе. Дарвин не только писал о законах природы. Он наслаждался ею. Она открывалась ему, как открывается только поэтам.

Он умел ценить ее красоту и красоту подлинного искусства.

К. Тимирязев в статье "Кембридж и Дарвин", где он рассказывает о своей поездке на празднование пятидесятилетия со дня выхода в свет "Происхождения видов" (1909 г.), приводит интересные отрывки из речи сына Дарвина Вильяма: "...его воображение находило себе пищу в красоте ландшафта, цветов или вообще растений, в музыке, да еще в романах... Я думаю, что без этого не было бы некоторых страниц "Происхождения видов" или того известного письма к моей матери из Мурпарка, в котором, описывая, как, задремав в лесу и внезапно разбуженный пением птиц и прыгавшими над его головой белками, он был так всецело поглощен красотою окружавшей картины, что ему в первый раз в жизни, казалось, не было никакого дела до того, как создавались все эти птицы и зверушки. Всего этого не мог бы написать человек, не обладавший глубоким чувством красоты и поэзии в природе и жизни".

Поэтому "Происхождение видов" нередко обращало на себя внимание не только как научное, но и как литературное произведение. Один из крупнейших английских литературоведов, Джордж Сентсбери, называл Дарвина человеком настоящего литературного таланта, а может быть, и гениальности. "Литературная экипировка Дарвина совершенно блестяща, - писал другой историк английской литературы, Комптон Рикет.