– Вы покупали ей шубу?

– Да, покупал.

– И вы попросили Альбину возместить половину ее цены?

– Да, попросил, – без особых эмоций ответил главный врач.

– А почему вы это сделали?

Лебедев молчал. Я решила, что неправильно сформулировала свой вопрос, и стала  думать, как бы иначе задать его, но вдруг он ответил:

– Я был тогда пьян и просто пошутил. Я не думал, что Алечка воспримет мои слова  серьезно. Я извинился перед ней после…

– Но Альбина вернула вам все деньги, и вы от них не отказались?

– Я не сразу это понял. Какая-то девушка принесла мне пакет, я решил, что это  презент от благодарной пациентки, и, не глядя, сунул его в стол. Там он пролежал  почти месяц. А когда я все-таки развернул его, Альбина меня уже избегала.

Такой ответ показался мне странным, но я твердо знала, что человек в состоянии  транса не может покривить душой. Я видела, что при упоминании имени Алечки,  Альбины его аура окрашивалась в нежно-розовый цвет, что говорило о еще не  угасшем чувстве любви к Побережновой.

– Вы еще любите Альбину Эдуардовну?

– Я любил и… Да, люблю.

Спрашивать Кирилла Борисовича о чем-то еще было бессмысленно. Я поняла, что он  не мог напустить на Альбину слепней-вампиров. Более того, его пьяная просьба  вернуть половину стоимости мехового манто сама по себе явилась следствием  действий нечистой силы. Ведь он сам не смог толково объяснить свой поступок.

Я вывела Лебедева из транса.

– Да-да именно на Ленинском проспекте, на перекрестке с улицы Дмитрия Ульянова,  – едва придя в себя повторил Кирилл Борисович.

– Нет проблем, – ответила я.

Кто-то попытался открыть дверь в кабинет. Я вспомнила, что закрыла ее на замок и  забыла отпереть. Лебедев с удивлением покосился на дверь и на меня.

– У меня какое-то странное ощущение, – произнес он. – Будто все это происходит  не со мной.