Он умолк - официант поставил на стол три рюмки и полубутылку портвейна.

- Ты не извинился, кафр, - сказал Вернер ван дер Мерве.

- Прошу простить мою неловкость, - сказал официант по-английски.

- В будущем тебе придется выучить африкаанс, - заметил Вернер ван дер Мерве. - Каждый кафр, который говорит по-английски, пойдет под трибунал и будет расстрелян как собака. Ступай. Исчезни!

- Пусть угостит нас портвейном, - предложил Ганс дю Плейс. - Он забрызгал тебе рубашку. И будет вполне справедливо, если он заплатит за вино из своего жалованья.

Вернер ван дер Мерве кивнул.

- Ты понял, кафр?

- Конечно-конечно, я заплачу, - ответил официант.

- Заплачу с радостью, - добавил Вернер ван дер Мерве.

- Я с радостью заплачу за вино, - повторил официант.

Когда они вновь остались одни, Хеннинг Клоппер продолжил разговор, как будто их и не прерывали. Инцидент с официантом был уже забыт.

- Думаю, нам надо учредить свой союз, - сказал он. - Или, может, клуб. Разумеется, только для буров. Там мы будем собираться, проводить диспуты, изучать свою историю. Клуб, где по-английски говорить запрещено, только на нашем языке. Там мы будем петь наши песни, читать наших писателей, есть нашу еду. Начнем здесь, в Кенсингтоне, в Йоханнесбурге, а потом, глядишь, расширимся. Заведем отделения в Претории, в Блумфонтейне, Кингуильямстауне, Питермарицбурге, Капстаде - повсюду. Нужно разбудить людей. Напомнить, что буры никогда не покорятся, никогда не позволят победить свой дух, даже если тело умрет. Мне кажется, многие только и ждут, чтобы возникло такое движение.

Они подняли рюмки.

- Отличная идея, - сказал Ганс дю Плейс. - Но все же я надеюсь, у нас будет время иногда встречаться с красивыми женщинами.