— Все ли у тебя готово, братец?

— Готово, ваша светлость.

— Ящики, значит, вскроешь, боковины отнимешь. И чтоб к девяти утра прислал за мной.

Да насчет кофею не забудь распорядиться. Гостей много будет.

— Слушаю-с. А…

— Нет! На Стрелку я поеду сам.

— Волнения б только не было, ваша светлость.

— Управитесь! — приказным тоном объявил Юрьев и вышел.

Николай Леонидович — смотритель Летнего сада — опустился на стул и просидел несколько минут, опустив плечи, глядя в никуда. Затем, кряхтя, поднялся и пошел по Дворцовой аллее к старой петровской пристани. На пристани его помощник Ерофеев с бригадой плотников сооружали подъемное устройство. Нынче ночью им предстояло принять и поднять груз из Италии — шесть больших ящиков со скульптурами.

— Все ли у тебя готово, братец?

— К ночи управимся, лишь бы волны не было…

— Управишься, Ерофеев, а то граф с нас все шкуры посдирает, ужо пообещал. И чтоб к семи у Грота все стояло. И чтобы чисто было. Сам буду в восемь. Прощай.

Наступила белая ночь. К часу Ерофеева разбудил бригадир плотников: «Баржа на подходе». И верно, с Невы в Фонтанку баркасом верповали плоскую баржу с ящиками на палубе.

Ее подвели под стрелу и пришвартовали. Старшина гребной команды баркаса, выбравшись на берег, спросил старшего. Плотники указали на Ерофеева.

— Осмелюсь доложить, ваше благородие, прибыл с командой в помощь.

— Пусть матросы помогут поднять, а ты иди со мной.

Они подошли к Гроту, и Ерофеев объяснил, как и где надлежит ящики расставить. Затем они вернулись к пристани, где плотники и матросы с помощью стрелы и всех известных им матерей поднимали первый ящик. Удачно.

К ящику по бокам пришили по брусу, и, взявшись по трое за каждый конец, понесли к Гроту. Там брусья оторвали. Операцию повторили еще пять раз. Последний ящик все-таки стукнули при подъеме. Ерофеев чуть голос не сорвал, матеря уставших людей. А плотникам еще надо было разобрать стрелу и вскрыть ящики. И матросикам надо было отбуксировать баржу в порт.