Затем председатель подверг Шарлотту подробному допросу о каждом дне ее пребывания в Париже.

— Что вы делали на третий день?

— Утром я гуляла в Пале-Рояле.

— Что вы делали в Пале-Рояле?

— Купила нож в чехле, с черной ручкой, стоимостью сорок су.

— Зачем вы купили этот нож?

— Чтобы убить Марата.

Наконец, дело дошло до аудиенции.

— О чем вы разговаривали, войдя к нему?

— Он спросил меня о волнениях в Кане. Я ответила, что восемнадцать депутатов Конвента правят там в согласии с департаментом, что все мобилизуются для освобождения Парижа от анархистов. Он записал фамилии депутатов и четырех должностных лиц департамента Кальвадос.

— Что ответил вам Марат?

— Что скоро все они отправятся на гильотину.

— О чем вы говорили дальше?

— Это были его последние слова.

Так же Шарлотта Корде вела себя и на суде.

Монтане: — Кто вам внушил такую ненависть к Марату?

Корде: — Мне нечего было занимать ненависти у других, у меня было довольно своей.

Монтане: — На что вы рассчитывали, убивая Марата?

Корде: — Я надеялась восстановить мир во Франции.

Монтане: — Неужели вы думаете, что убили всех Маратов?

Корде: — Раз умер этот, другим будет страшно.

Вечером 17 июля Шарлотту Корде привязали к доске гильотины. Подручный палача, показывая отрубленную голову народу, дал ей пощечину. Свидетели утверждали, что щека, получившая удар, покраснела от посмертного оскорбления.

Так столкнулись лоб в лоб правительственный террор и террор индивидуальный. Коса нашла на камень. Что было дальше? Ничего хорошего. Убийство Марата лишь способствовало усилению революционных настроений в Париже и провинции, так как Шарлотта Корде была принята народом за агента монархистов. 5 сентября 1793 года в ответ на пролитую кровь Марата и вождя лионских якобинцев Шалье Конвент объявил террор официальной политикой республики, целью которой было скорейшее достижение свободы, равенства и братства всех людей.