Скупое свидетельство летописца высекает всего лишь первую искру. Оно только толчок к самостоятельному движению художественной мысли, начальный импульс к интенсивной работе творческого воображения, обостренного потребностью разглядеть в дали минувших веков живые лица "тех загадочно-безымянных предков", которые "воздвигли Первомост через Днепр возле Киева не столько во славу свою и княжью (записанную на пергаментах), сколько во славу земли своей". Летопись умолчала о них. "И не найдем мы нигде имен людей, которые пришли на берег днепровский" как первые мостотворцы...

_______________

* В. И. Л е н и н. Полн. собр. соч., т. 3, с. 199.

В последовательном, убежденном утверждении народа подлинным творцом истории и состоит созвучный нашей современности внутренний пафос романов Павла Загребельного. В их идейно-нравственном полифонизме мотив суда над историей всегда органичен: суд этот вершит сам народ. Идеями и образами созданных им шедевров искусства - в романе "Диво". Неувядаемой в веках героикой ратного подвига - "Первомост". Высотой своей трудовой морали, питающей нравственную стойкость человека, его представления о добре и зле в мире - "Смерть в Киеве". И неистребимой, поэтически трепетной красотой патриотического чувства родной земли - в романе "Евпраксия".

Рассмотрим, однако, эти романы не в очередности их появления, а в хронологической последовательности времени действия, сюжетов, заданных народной историей. И вслед за "Дивом" назовем, следовательно, не "Первомост", а "Евпраксию".

Принципиальный спор с летописными оценками давних событий развернут в этом романе в широкую полемику, имеющую целью обосновать современное прочтение древних источников, объективное переистолкование зафиксированных в них человеческих судеб.