Любая темная улица может стать нашей могилой - так я и сказал Дэйну.

Он ответил:

- Будем держаться подальше от темных улиц.

- Тогда они будут стрелять в нас с вершины холма или попытаются задавить автомобилем.

- Мы примем меры предосторожности, - сказал Дэйн.

- Да чтобы убить нас, найдется сотня разных способов!

Дэйн пожал плечами. Я смотрел на него, пытаясь справиться с раздражением. Он сидел в кресле, откинув голову на спинку и закрыв глаза. Меня раздражало отсутствие всякого выражения эмоций на его худом лице. Я знал, что он, как многие англосаксы, был склонен скрывать свои чувства за маской иронии или безразличия и что, несмотря на его невозмутимый вид, он должен, также, как я, испытывать сомнения и страх. Он выглядел спокойным и невозмутимым. Возможно, это был стоицизм. Но, с другой стороны, это вполне могло оказаться следствием невежества и недостатка воображения, которые позволяют некоторым выказывать неуместную и ложную храбрость.

- Мистер Дэйн, - сказал я. - Я бы хотел услышать об этом деле больше.

- Что вы хотите знать? - спросил Дэйн, приоткрыв глаза.

- Все.

- Зачем?

- Затем, что я хочу знать точно, во что я ввязываюсь.

- Достаточно честно, - отметил Дэйн. - Но большую часть дела вы уже знаете.

- Тогда расскажите мне все остальное.

Дэйн кивнул и закурил сигарету. Затем он прочитал мне лекцию о торговле наркотиками, ее международном размахе и легальном прикрытии. Этот общий обзор, сказал он, необходим, чтобы понять наш частный случай, но когда он это говорил, в глазах его мерцал сардонический огонек.