
Но в этом, он, наверное, близок Эдуарду Лимонову: кому-то дано пройти опаснейшую жизнь для того, чтобы и её отразить в литературе.
Мы познакомились и подружились в его индустриальный период. Ещё до его горячих точек. Хотя были уже блестящие репортажи с китайской границы, но больше было скитаний по всем великим стройкам Советского Союза. Период "Кочующей розы".
Это было в 1978 году. Значит, дружим уже тридцать лет. Тоже юбилей. Я работал тогда в "Литературной России", Проханов печатал там свои лучшие рассказы. Редко кому от Бога даётся дар живописать не только природу, не только нежные чувства, и даже не только моменты сражений, но и красоту металла, величие инженерных замыслов. Пожалуй, кроме Андрея Платонова моего друга Проханова и не с кем сравнивать. Когда он творил свои поэмы в прозе, посвящённые плавке металла или строительству моста, он завораживал своими метафорами самых утончённых эстетов. Дар поэтизации металла Андрея Платонова он соединял в себе с даром утончённой красоты слова Владимира Набокова. Помню, как-то в самые замшелые брежневские годы в Доме учителя он воспел Владимира Набокова.
Он знает наизусть многие стихи поэтов Серебряного века. Впрочем, и в одежде у него всегда был свой стиль. Человек стиля, утончённой формы. Авиационный инженер с поэтическим видением мира. Как-то у меня на посиделках на станции "Правда", где я собирал "сорокалетних", познакомились два выпускника МАИ, сверстники, одногодки: Александр Проханов и Эдуард Успенский. Позже мне Эдуард Успенский сказал: "Из всех твоих "сорокалетних" наиболее интересен, конечно же, Проханов."
