Какие светлые, чистые, спокойные лица у родственников на старых, дореволюционных фотографиях. Листаешь домашний альбом и замечаешь, как с каждой страницей меняются следующие поколения.
Строгое, суровое лицо деда-фронтовика, полное надежды лицо моряка-отца, напряжённое – матери, растерянное – сестры, горделивое – мужа, грустное – дочки… Затем много-много фотографий, на которых мы с друзьями – как бы весёлые и непринуждённые, но с колючими, лукавыми глазами. И несколько последних, где лица у всех пусты… Домашний альбом – как история медленного умирания русского духа. И уже не хочется вклеивать туда последние фотографии, где среди мёртвых лиц – и моё – мёртвое. Что это? Усталость стареющей нации, утрата силы духа, обнищание веры или покорность беспросветной действительности, которая дана как будто только для зарабатывания денег? Перелистываю альбом снова и снова и нахожу, что печать тьмы легла на лица людей сразу же после революции.
За давностью лет сложно разобраться, что же произошло, но разбираться нужно.
Некогда веское, тяжёлое и сильное слово "патриот" подряхлело, стало беспородным, как бы бездомным, незаконно изгнанным из родной избы. Мощное слово "русский" превратилось в неуместное, стыдное междометие и ведёт себя, как неловкий слон в посудной лавке. Подряхлеть ему не судьба – велик костяк, а вот выйти из гор пустопорожних плошек без шума и разгрома – не получится.