Как-то беседуя с другим писателем фронтовиком, я сказал, что в любом разговоре о войне обязательно услышишь о чуде, как будто на фронте только одни чудеса и происходили.
– Не совсем так… – сказал писатель-фронтовик. – Просто те, с кем чудеса не происходили там, на войне, и остались…

Михаил Дудин, вспоминая о декабрьской ночи 1941 года, не просто рассказывает о чуде, но и показывает, что тогда и происходило Чудо, когда вспоминали солдаты, что они не одни, что с ними Россия, её история, её великие поэты и святые …
Как в 1812 году "певец во стане русских воинов" вдохновлял на победу в первой Отечественной войне, так и в 1941 году поддерживал он эвакуированных с полуострова Ханко солдат и матросов второй нашей Отечественной войны.
"Вот почему цикламены у памятника Жуковскому я считал своими личными цветами, цветами моих боевых друзей своему Поэту за его сочувствие и пророчество" – писал Михаил Дудин…
Удивительные слова.
Конечно, красные цикламены посреди полумёртвого блокадного города похожи на фантастику…
Но разве не фантастика, что замерзающие в сарае на острове Гогланд люди слушают стихи Жуковского? Разве не чудо, что наш город сумел выстоять в тех условиях, когда невозможно было выстоять? Разве не чудо, что наша страна одержала победу, которую по расчётам западных специалистов она никак не могла одержать.
Михаил Александрович Дудин назвал свою статью о Жуковском "Поэт. Рыцарь. Человек", но он и сам был Поэтом, Рыцарем, Человеком…
Читаешь его и понимаешь, что и он сам, и его товарищи фронтовики не просто из другой страны и другой эпохи с чиновниками, устраивающими разрушительные игрища на Дворцовой площади, но они как бы и из разного человеческого материала сделаны.