Для меня эра Сталина притягательна в первую очередь потому, что она была живой, бурлящей, а не аморфной и эгоистичной, как нынешняя действительность.

Яркость и величие тех лет нашло своё отражение, в том числе, и в новом литературном поколении, появившемся на свет в эти годы. Геннадий Шпаликов, Валентин Распутин, Владимир Высоцкий, Борис Примеров, Александр Проханов, Борис Екимов… Какие блистательные, колоритные, непохожие друг на друга персонажи! Какой поразительной глубинной внутренней силой и темпераментом они обладают!

В беседе с Валерием Золотухиным Владимир Бондаренко назвал "детей 1937 года" "каким-то горящим поколением". Вот это пламенное горение и пробудило во мне острый интерес к нему. Постоянный автор "Нашего современника" поэтесса Мария Знобищева недавно призналась, что мои критические работы привлекают её "эмоциональностью, горячностью даже". "Многие молодые критики этого стесняются в своих работах, — утверждала она, — а оттого получается в них иногда фальшивая музыка. У Вас же — отзыв, отзвук сердцем. Это больнее и труднее, чем простая констатация литературных фактов. Да и перечень имён, выбранных Вами, говорит о большом внутреннем горении". Всё так и есть: если тот или иной автор мне неинтересен или безразличен, я попросту о нём не пишу. Именно поэтому я предпочёл не высказываться о творчестве чуждой мне Людмилы Петрушевской, хотя и она справила в этом году своё 70-летие. Никакого "большого внутреннего горения" я в её творениях, увы, не обнаружил. Не нашёл я его и в прозе ровесника Петрушевской Владимира Маканина.

К сожалению, в наши дни "дети 1937 года" практически ушли с литературной арены.