- Да оне же у старшины. Мне же попадет! Вы чё делаете, бляди!? Это ж нападение... Трибунал же мне и вам.

- Молчи! Выпей и заткнись! Дайте ему выпить! Ярик, у тебя чё-нибудь осталось?

- В мэни трошки е! - высунулся из толпы Миша из Грицева, к моему удивлению маленько выпивший и все еще плачущий. Он отдал Жорке чуть початую бутылку чистой водки. - Хороныв. До свитлого дня хороныв. Вид хлопцив прятав. Я на часы ей вымэняв. - И, заливаясь слезами, продолжал. - Я ж просыв. Просыв того часового: "Пусты мэнэ до Выти, пусты мэнэ до Выти. Мы умисти посыдымо. Мабуть, выпьем, дэнь-то який!". А вин: "Нэма ключа, нэма ключа..."

Женька завез по плечу Мише:

- Все мы контуженные - люди союзные. Выпей, Витек, выпей еще! Ты ж ее, эту Победу, выстрадал! Они по три раза ранены, да? Старшина... - и вдруг взвился. - Пойдем! Пойдем кончать эту падлу!

Меня быстро разобрало, и мы ворвались в каптерку старшины. Женька снова с замком в кулаке, я с бутылкой. Каптерку мы заперли на задвижку, оставив за дверьми толпу любопытных.

- Та хлопцы! Та шо вы? Та яж як лучче хотив... служба ж... - лепетал старшина, вжавшись в угол каптерки.

- Ладно! - сказал Женька и побрякал замком по лбу старшины. - Не будем такой день мы губить и поганить. Но мы тебя все равно кончим! - и сделал многозначительную паузу. - Так кончим, что ни одна собака следов не найдет! Понял?!

Старшина, слабея ногами, садился на топчан, ничего не отвечал.

- Понял, спрашиваю?

- Поняв, хлопни, поняв! - лепетал старшина и показывал в изнеможении на тумбочку. - Там, там...

На тумбочке в пузырьке была валерьянка. Женька презрительно оттолкнул ее, вылил из моей поллитровки остатки водки и сунул кружку старшине:

- Вот что тебе сегодня надо пить. Пей! За Победу, которую мы раздобыли, и для тебя! Пей! И дело разумей!..

Старшина покорно выпил водку и в ту же кружку накапал валерьянки и, ее выпив, сипло сказал, прослезившись:

- Спасибо, хлопцы!