
В гнусной книжонке, написанной для "закрытого пользования" о Солженицыне, какой-то чех или мадьяр все время называет цифру - двадцать семь миллионов, и "закрыто" пользующиеся книгой, "закрытые люди" ни одной скобкой не опровергли эту цифру. Сам Солженицын исчисляет количество потерь наших в сорок семь миллионов. Чванливый, так и не сдавшийся в плен фельдмаршал фон Маннштейн в книге "Утраченные победы" сообщает, что только к концу сорок третьего года от войны и голода мы потеряли тридцать миллионов. Разумеется, фон Маннштейн и не знал, как и мы тоже не знали, что в тылу у нас сытые и озверелые псы-костоглоты ежечасно и ежедневно гробили сотни тысяч людей, необходимых фронту и нашему хозяйству, и били нас с тыла так ощутимо и верно, как, может быть, наши доблестные партизаны не били фашистов-чужеземцев в военном тылу.
И, наконец, еще одна прелюбопытнейшая деталь - почти через сорок лет после Победы, действительно выстраданной, великой кровью и слезами народа нашего, завершился многолетний, пристально отредактированный "труд" под названием "История Великой Отечественной войны". Ну, к благородному слову "история" это словесное "варево" и бумажная "стряпня" наших придворных генералов имеет мало отношения, но вот в завершающем томе "истории" появилась коротенькая, однако очень любопытная и интригующая добавка: наши потери на войне оказываются: "свыше двадцати миллионов".
