Потом он почувствовал, что его приподымают, и сквозь дымные и радужные облака увидел лицо второго во всей лодке человека, кто, кроме него, мог еще думать и действовать. Это был старшина группы трюмных.

- Товарищ капитан-лейтенант, попейте-ка, - сказал тот, прикладывая к его губам кружку.

Он глотнул. Вода была теплая, и его замутило.

- Пейте, пейте, товарищ командир, - настойчиво повторил старшина. Может, сорвет. Тогда полегчает, вот увидите...

Капитан-лейтенант залпом выпил кружку, другую. Тотчас его замутило больше, и яростный припадок рвоты потряс все тело. Он отлежался. Голове действительно стало легче.

- Крепкий ты, старшина, - сказал он, найдя в себе силы улыбнуться.

- Держусь пока, - сказал тот, но капитан-лейтенант увидел, что лицо его было совершенно зеленым и что глаза блестят неестественным блеском. Командир попытался встать, но во всем теле была страшная слабость, и старшина помог ему сесть.

- А я думал, вам полегчает, - сказал он сожалеюще. - Конечно, кому как. Мне вот помогает, потравлю - и легче...

Командир с трудом раскрыл глаза.

- Не выдержать мне, старшина. Свалюсь, - сказал он, чувствуя, что сказать это трудно и стыдно, но сказать надо, чтобы тот, кто останется на ногах один, знал, что командира в лодке больше нет.

И старшина как будто угадал его чувство.

- Что ж мудреного, вы же в походе две ночи не спали, - сказал он уважительно. - Я и то на вас удивляюсь.

Он помолчал и добавил:

- Вам бы, товарищ командир, поспать сейчас. Часа три отдохнете, а к темноте я вас разбужу... А то вам и лодки потом не поднять будет...

Командир и так уже почти спал, сидя на разножке. Борясь со сном, он думал и взвешивал Он отлично понимал, что, если он немедленно же не отдохнет, он погубит и лодку и людей. Он с усилием поднял голову.